Затем откуда-то вынырнули таксисты. Это была вторая волна. Они тоже вкалывали на какие-то отели.

— «Каса бланка де Лос-Панчос»! — орал один из них особенно громко. — «Белый дом в Лос-Панчосе»! Изысканная обстановка, отличный вид из окон, чудесная кухня, наивежливейший персонал, никаких москитов, чистейшая и тихая лагуна, триста ярдов пляжа и всего в пятидесяти ярдах от дверей отеля! Всего пятьдесят долларов в сутки.

Что-то знакомое было в лице этого мужика. То, что он был из Лос-Панчоса — городишки, который я запомнил как скопище вонючих хибар, населенное какими-то полуидиотами, заставляло держаться настороже. Как мне представлялось, в рекламной речи таксиста все тезисы были стопроцентным враньем. Однако бывалый «папочка» с девицей на локте тут же подошел к этому таксисту. Сюда же свернули и остальные американцы. Оскалив белозубую пасть, мулат распахнул заднюю дверцу. Усадив разновозрастную парочку, он ловко щелкнул пальцами, будто кастаньетой — я сразу вспомнил милочку Соледад, которая так же умела щелкать, — и к нам подъехала еще одна машина с точно таким же опознавательным знаком на желтом кузове, как и у первой: «Каса бланка де Лос-Панчос». В нее сели сразу трое: муж, жена и детеныш лет двенадцати. Поскольку детеныш был довольно длинноволосый, но в штанах, определить, девочка это или мальчик, я не смог. В третью машину влезли мы с Ленкой. Хрюшка нашла убедительнейший аргумент:

— Видишь, все туда едут! Полста «зеленых» — не деньги.

Я подумал, что янки наверняка знают, что тут — дерьмо, а что — нет, и решил доверить свою судьбу опыту крупнейшей империалистической державы.

Водила на очень плохом английском пытался рассказать мне, какой славный город Лос-Панчос, до тех пор, пока не вытянул из меня фразу, произнесенную на испанском языке с хайдийским акцентом и выговором, которым славится район Боливаро-Норте в Сан-Исидро:

— Не много ли ты привираешь, компаньеро?