Это была вторая волна. Они тоже вкалывали на какие-то отели. - "Каса бланка де Лос-Панчос"! - орал один из них особенно громко. "Белый дом в Лос-Панчосе"! Изысканная обстановка, отличный вид из окон, чудесная кухня, наивежливейший персонал, никаких москитов, чистейшая и тихая лагуна, триста ярдов пляжа и всего в пятидесяти ярдах от дверей отеля! Всего пятьдесят долларов в сутки. Что-то знакомое было в лице этого мужика. То, что он был из Лос-Панчоса городишки, который я запомнил как скопище вонючих хибар, населенное какими-то полуидиотами, заставляло держаться настороже. Как мне представлялось, в рекламной речи таксиста все тезисы были стопроцентным враньем. Однако бывалый "папочка" с девицей на локте тут же подошел к этому таксисту. Сюда же свернули и остальные американцы. Оскалив белозубую пасть, мулат распахнул заднюю дверцу. Усадив разновозрастную парочку, он ловко щелкнул пальцами, будто кастаньетой - я сразу вспомнил милочку Соледад, которая так же умела щелкать, - и к нам подъехала еще одна машина с точно таким же опознавательным знаком на желтом кузове, как и у первой: "Каса бланка де Лос-Панчос". В нее сели сразу трое: муж, жена и детеныш лет двенадцати. Поскольку детеныш был довольно длинноволосый, но в штанах, определить, девочка это или мальчик, я не смог. В третью машину влезли мы с Ленкой. Хрюшка нашла убедительнейший аргумент: - Видишь, все туда едут! Полста "зеленых" - не деньги. Я подумал, что янки наверняка знают, что тут - дерьмо, а что - нет, и решил доверить свою судьбу опыту крупнейшей империалистической державы. Водила на очень плохом английском пытался рассказать мне, какой славный город Лос-Панчос, до тех пор, пока не вытянул из меня фразу, произнесенную на испанском языке с хайдийским акцентом и выговором, которым славится район Боливаро-Норте в Сан-Исидро: - Не много ли ты привираешь, компаньеро? Удар кирпичом по голове произвел бы на него меньшее впечатление. Водила, уже гнавший свой желтый драндулет по кольцевой шестирядке, аж дернул рулем и вильнул машиной.