Лицо Юнис стало бледнее бледного.

– Он же теперь мертв, – чуть слышно выдохнула она. «О мертвых либо хорошо, либо ничего». Очевидно, по мнению Юнис, это расхожее выражение распространялось и на мертвых котов.

Джо Эдди одарил ее испепеляющим взглядом.

– Это ты мне говоришь? А кто его хоронил, спрашивается? Да я же собственными руками закопал и этого бешеного кота, и дурацкого попку.

Юнис горестно моргнула. Джо Эдди снова переключил внимание на меня:

– Эммелин Джонстон уговаривала нас устроить коту настоящие похороны. С панихидой. Можешь себе представить? – Он откинулся на спинку дивана и затрясся. Смех этого громилы совершенно не соответствовал габаритам. Джо Эдди хихикал, как девчонка. – Ой, ну и умора!

Я из вежливости улыбнулся. Бедняжка Юнис еще больше погрустнела.

– Эммелин Джонстон, говоришь? – Где-то я это имя слышал.

Джо Эдди сначала кулаком смахнул выступившие от хохота слезы.

– Ага. Да ты ее знаешь, как пить дать. Безмозглая баба из этого… «Союза женщин Пиджин-Форка». Она уже понаписала кучу писем в газету. Строчит кому ни попадя, и рука не отсохнет.

Ну конечно! Неудивительно, что имя Эммелин Джонстон показалось мне знакомым. Я же натыкался на него чуть ли не каждый божий день на страницах «Пиджин-Форк газетт». Если мне память не изменяет, у самой Эммелин было что-то около десятка кошек. Гибель Персиваля стала для нее тяжелым ударом. По-моему, без писем миссис Джонстон не обходился ни один выпуск «Газетт» с самого дня убийства. Эммелин призывала полицию и всех граждан Пиджин-Форка «объединить усилия, чтобы найти злодея, погубившего несчастное беззащитное существо». Помнится, о миссис Терли в ее письмах не было ни слова.

Джо Эдди слегка дернул ногой и принялся постукивать носком громадного ботинка по блестящей поверхности журнального столика. Каждый удар звучал напоминанием о том, что мне пора бы и честь знать.