Нет, Паолини не был ни славен, ни знаменит. Но весть о том, что прибыл Элмер Хант, долговязый англичанин, который ищет Джулио Секки, привлекла к почтальону внимание двадцати девяти пар глаз великолепных горцев-контрабандистов и одной пары злобных глаз Джулио секки, проклятия Господня, глаз, похожих на всепожирающее пламя.

Джулио дома он не застал. Тот с сыновьями был там, где все собирались после захода солнца, — в доме Большого Гаспара, построенном в соответствии со вкусом его хозяина. Гаспар был высок, массивен и неуклюж, и дом его был велик и просторен. В школьном этаже могли поместиться все жители деревни.

Джулио Секки сидел возле Гаспара за блестевшим от жира дубовым столом. Перед ним стояла чаша голубоватой настойки, которую он едва не перевернул, услышав имя Элмера Ханта.

— На стену с Хантом меня никто не загонит! — зарычал Джулио. Оба его сына, Нино и Антонио, не были удивлены взрывом, к этому они уже привыкли, но на сей раз в его глазах они увидели нечто непостижимое…

— Отец…

Джулио щелкнул пальцами.

— Ну ладно, я поведу Ханта, — сказал он Паолини, — пусть приходит. Но чтобы ничего не забыл. Сорок метров троса хватит, потому что пойдем только мы вдвоем. — Он выпил ледяную жидкость. — Думаю, он ничего не забудет, добавил Джулио скорее для себя, но прозвучало это так, словно он хорошо знал Элмера Ханта.

В долине жил ещё один человек, знавший высокого англичанина не хуже, чем самого себя. Заходящее солнце застало его на спуске с Монтпарса. Вечерний сумрак и ночная тьма отступали перед его широкими шагами, которые замерли под окном дома Гаспара.