Его поведение резко отличалось от того, с которым уже был знаком Кристен. Спина ссутулилась, взгляд бегал, от самоуверенности не осталось и следа. Морщины на лбу углубились.

— В гостинице мне сказали, что вы искали меня, — начал Исмей, и голос его звучал глуше, чем обычно. — Есть что-нибудь новое?

— У меня всегда есть что-нибудь для простых смертных, — ответил комиссар, и в лице его ничто не дрогнуло. Исмею не удалось ничего прочесть ни по его лицу, ни по глазам. Только мудрое предостережение.

— Но для вас ничего, Исмей, — продолжал комиссар в ответ на вопросительный взгляд, — потому что вы не простой смертный.

— Я пока не составил мнения о вас как полицейском, комиссар, но сейчас думаю, что вы странный человек. Что-то случилось?

Исмей был человеком умным или, по крайней мере, искушенным, и серьезный взгляд Кристена сказал ему о многом.

— Действительно случилось, Исмей, — продолжал комиссар. — Пока вас не было, убили Нино Секки.

— Нино… Нино… Это приемный сын… мнимый сын Элмера Ханта?

— Именно он, Исмей. И он не мнимый сын. Лично я верю, что он действительно сын Элмера Ханта перед Богом и людьми.

Исмей что-то хотел сказать, но промолчал, не решившись возражать комиссару. В конце концов Нино мертв, так что уже ни к чему заботиться о судьбе наследства Генри Ханта. а почему Нино пришлось умереть, когда-нибудь выяснится.

— Что, все связанное со смертью Нино — тайна и мне не следует ничего знать?

— Эту тайну не знаю и я, — заметил Кристен. — И поэтому должен задать вам несколько формальных вопросов; только от вас зависит, как вы на них ответите. — Помолчав, он добавил: — Знаю, вы скажете, что это чистая правда, но каждый так говорит и каждый старается меня в этом убедить. Как я сказал, многое будет зависеть от ваших ответов. Смешно, правда? — Комиссар усмехнулся.