Понедельник, 4 мая 1812 года

Девушка выглядывала в окно, то и дело беспокойно потирая ладонью укутанное шалью плечо. Снаружи густой туман заволакивал свет клонящегося к закату дня, приглушая звуки окружающего города.

– Ты не любишь туман, правда? – спросила наблюдавшая за девушкой Геро Джарвис.

Они сидели рядом в пятне золотистого света от лампы, стоявшей на простеньком чайном столике, где гостья разложила тетрадку, письменные принадлежности и список вопросов. Девушка перевела взгляд на лицо собеседницы. Она была постарше, чем некоторые из опрошенных проституток, но все же юной, с гладкой, чистой кожей и зелеными глазами, в которых светился проницательный ум. Опрашиваемая назвалась Розой Джонс, хотя, по опыту Геро, женщины этого рода занятий редко сообщали свои настоящие имена.

– А кто любит туман? – отозвалась Роза. – Никогда не знаешь, что он скрывает.

Произношение девицы сбивало с толку: чистая речь Мейфэра

Каким образом эта девушка – явно не старше восемнадцати-девятнадцати лет и, несомненно, благородного происхождения и воспитания – оказалась здесь, в приюте Магдалины, убежище, которое «Общество друзей»

Обмакнув перо в чернильницу, Геро задала вопрос из списка:

– Как долго ты этим занималась?

Губы Розы тронула горькая улыбка.

– Вы имеете в виду, как долго я была шлюхой? Почти год.

Сказано было с намерением шокировать. Но Геро Джарвис не принадлежала к женщинам, которых легко смутить. Достигнув двадцатипятилетнего возраста, она считала себя неподверженной излишней чувствительности, свойственной столь многим представительницам ее пола. Она коротко кивнула и перешла к следующей строке.

– Что ты делала до этого?