Небольшое окно в одной из стен позволяло, оставаясь незамеченным, наблюдать за ходом дознания. Безмолвным жестом отпустив сопровождавшего его монаха, вельможа приблизился к окну и заглянул в расположенную за стеной пыточную камеру. В это время тишину подземелья потряс истошный крик. Вельможа в испуге отшатнулся. Черты лица его заострились, пальцы левой руки нервно теребили роскошный, искуснейшей работы, кружевной воротник. Широкие крылья носа трепетали, жадно и шумно вдыхая воздух. Круглые, глубоко посаженные глаза, наполнились лихорадочным, болезненным блеском. Он воровато оглянулся на дверь; она была плотно прикрыта. Никто не должен знать о его слабости и страхе...

Он вспомнил о своем путешествии из Дании в Шотландию на военном английском корабле. Ночь плавания была поистине ужасной и лишь Божье провидение и непристанные молитвы позволили ему и его невесте избежать гибели при кораблекрушении. А виной всему - дьявол и бервикские ведьмы, устроившие в ту ночь шабаш и желавшие его смерти.

До вельможи донесся голос одной из них. Он вновь приблизился к окну и увидел А.С. Она происходила из одной из знатных и влиятельных эдинбургских семей. Дама почтенного возраста, со следами былой, неувядающей красоты - и в лице, и в фигуре. Но теперь от красоты ничего не осталось, как, впрочем, мало что вообще осталось от А.С. Ее лицо и тело были изуродованы чудовищными пытками, голова обрита наголо. На спине и груди зияли кровоточащие раны на месте "печатей дьявола" - там, где их увидели слуги Господа. Вокруг ее шеи обвивалась жесткая бечевка, под которой виднелись незаживающие рубцы и причинявшая несчастной, должно быть, невыносимую боль.

Вельможа жадно ловил каждое слово, все больше возбуждаясь и приходя в экстаз от услышанного: церковь в Северном Бервике... черные свечи... рекой льющееся вино, непристойные отношения собравшихся мужчин и женщин... хула на Господа, веселые мелодии варгана, исполняемые служанкой А.С. И ... дьявол! Дьявол в образе любимой собаки А.С.