- Они могли это делать, - шептал, захлебываясь словами, вельможа. - Их надо истреблять! Истреблять семя сатаны, демонов колдовства! Сжигать. Сжигать, чтоб не проросло в других - чистых, непорочных душах, греховное начало дьявольского рабства.

В 1591 году в Северном Бервике на костре были сожжены пять человек, обвиненные в малефицизме - колдовском вредительстве и причинении зла. В ночь после аутодафе на всем восточном побережье Шотландии разразилась невиданная даже для тех мест гроза.

1971 год. Советский Союз. Восточный Крым, Приморск.

Растрелянное грозой небо падало на захлебнувшуюся в дожде землю. Город, распластанный на пиршественном столе стихии, корчился и стонал, содрагаясь от вакхических плясок ураганного ветра. В чаше залива пенилось и пузырилось обжигающее, холодное, колдовское зелье моря. Неукротимый напиток, переливаясь через края чаши, неудержимо устремлялся к берегу, к судорожно разверзнувшимся каменным губам берегов. Город был вдрызг пьяный и больной...

До полуночи оставалось семь минут. В приемном покое приморского роддома царила тишина. Две акушерки и дежурный врач сидели в ординаторской на втором этаже и молили Бога, чтоб в эту кошмарную ночь кому-нибудь не приспичило рожать. Смену возглавлял заведующий отделением патологии Тихомиров Сергей Филиппович. Это был сравнительно молодой еще, лет тридцати пяти, рыжеволосый, высокий и добродушный крепыш. Прихлебывая кофе и лениво перелистывая истории болезней, он временами , на какой-то легкомысленный мотив, принимался напевать вполголоса строки Пушкина:

- Родила царица в ночь не то сына, не то дочь...

Акушерки, молодая и пожилая, украдкой переглядывались и иронично улыбались. Неожиданно Тихомиров поднял голову и прислушался.