Если не считать небольшого фургончика, припаркованного у противоположной стороны тротуара. Появление его два дня назад встревожило Стэнли. Впервые за семь месяцев он, по-настоящему, испугался и попытался представить, что будет, если... Но стоило представить, как организм начинал бунтовать. Ладони делались липкими и влажными от пота, во рту пересыхало, появлялся горький привкус и, казалось, язык покрывается тонкой коркой наждака. Под коленями и в паху кожа превращалась в холодный панцырь, утыканный острыми иголками. В животе нарастала боль, скручивая внутренности в плотный, тяжелый, отвердевший комок. А сердце и легкие, проталкивая в парализованные сосуды кровь и кислород, бешено сокращались, дергаясь в оргиастической пляске.

Не заметив ничего подозрительного, успокоившись, Уилсон отошел от окна и в раздумье остановился посередине комнаты.

- Черт бы побрал эту смазливую девчонку! Но она виновата сама. Сама! Ей не надо было грубить мне и... злить меня! - сказал он вслух, в изнеможении опускаясь в кресло и закрывая глаза.

На вид ему было около тридцати пяти. Темно-каштановые волосы аккуратно пострижены и уложены. Добродушное лицо, с пухлыми губами, чуть широковатым носом и внимательными серо-голубыми глазами. Стэнли был выше среднего роста, без единого грамма жира. Но и развитая постоянными занятиями спортом мускулатура не бросалась в глаза, а представляла собой тот спокойный и умеренный фон, что придает молодым людям не только уверенность, но и изящество во внешнем облике. Его уважали коллеги, боготворили пациенты и он пользовался несомненным авторитетом в Ассоциации, как хорошо зарекомендовавший себя врач-гинеколог. В Ассоциации не скрывали, что возлагают на него кое-какие надежды. Единственное, что вызывало недоумение - нежелание Стэнли жениться, несмотря на то, что женихом он считался более чем завидным - приличный счет, богатая клиентура, собственный дом. Но женщин он сторонился, впрочем, не настолько, чтобы прослыть ярым женоненавистником или убежденным холостяком. Сейчас, сидя в кресле, Стэнли вновь мысленно вернулся в тот день, когда встретил Дину.