Как и другие крупные начальники, Барабанов мог бы взять государственную дачу и потом приватизировать её за копейки.

Но Мария Петровна оплатила строительные материалы, тогда они ещё были дешевы, и все работы.

Ограда учебного полигона, к которому примыкал участок, была оттеснена, а на использование освободившейся земли она получила разрешение от Новозаборско администрации. И дом, и земля теперь полностью принадлежали ей. Любому прокурору можно было легко доказать, что все сделано на их кровные денежки. Теперь она с удовольствием читала в газетах, как те, кто экономил и поселился прямо под Москвой отбиваются от ехидной общественности и обвешанных аппаратурой журналистов. А фамилия Барабановых по этому поводу нигде даже не упоминалась.

Дом получился настоящей крепостью из пропитанных незгораемыми составами материалов, с двойной дверью из дуба и стали, прочными внутренними ставнями, автономным электропитанием, надежным отоплением, водопроводом и канализацией. В погребке были две холодильные камеры, заполненные ящиками с мясными консервами, подсолнечным маслом, крупой, медом и вином. В отдельных отсеках цокольного этажа хранились несколько центнеров овощей и десятка три банок с солениями. У задней стены дома был сложен кирпичный гараж, в котором стояла бежевая "Девятка". Участок вплотную примыкал к полигону, и дом был подключен не только к телефонной связи, но и к дежурной сигнализации.

Мария Петровна любила свое детище: здесь можно было оставаться и летом и зимой и пережить любое баловство правительственных экономистов. А в погребок она иногда приходила просто так, полюбоваться. Созерцание ящиков, мешков, бутылок и коробок с провизией доставляло ей необыкновенное удовольствие. В эти минуты она чувствовала себя Робинзоном, осматривающим плоды неустанного труда.