Дронин открыл ключом тяжелую калитку и осторожно вошел во двор. Из будки выскочил Букан - помесь немецкой овчарки с неизвестным животным. Дронин броосил ему кусок колбасы и приложил руку к козырьку форменной фуражки: жрите, пожалуйста. Букан понюхал продукт и укоризненно посмотрел на Дронина.

- Не жрешь? Аристократ... Весь в хозяйку, - Дронов остановился у двери, ведущей в цокольный этаж.

Систему подачи топлива для домашнего котла собрал Марии Петровне какой-то кандидат горюче-смазачных наук, за что был впоследствии назначен начальником кафедры. Во дворе рядом с собачьей будкой была врыта в землю полуторатонная емкость. Солярка по наклонной подземной трубе бежала к цокольному этажу, где была установлена форсунка. И вот вчера форсунка, спустя два года после установки, начала барахлить. Пламя то едва тлело, то гудело так угрожающе, что к котлу было тошно подходить.

Дронин переоделся в синий халат и присел к стальной дверце, в которую была ввинчена форсунка. Чтобы разобрать, промыть и снова установить форсунку, ему потребовалось не более 15 минут. Он вытер остро пахнущие соляркой руки и достал спички. Пламя загудело ровно и дружелюбно.

Между стеной и угловым ящиком он нащупал холодный бок бутылки с недопитой водкой - свой резерв - и извлек его на свет.

Было шесть сорок, пока все шло по плану. Он не спеша, достал из кармана пакет с остатками колбасы, отвергнутой Буканом, и приступил к завтраку.

Через десять минут он уже шагал к калитке, тихо напевая "броня крепка, а танки наши быстры, а наши люди - хрен ли говорить". Букан поприветствовал его кивком хвоста и полез в будку. Дронин взглянул в строну дома и увидев, как в окне спальни осторожно качнулась занавеска, понял, что его визит не остался незамеченным. Локатор, а не баба, просто станция орудийной наводки, восхищенно подумал он и вышел на дорогу.

Мария Петровна, проводив Дронина глазами, опустила занавеску. Просторная комната была наполнена утренним светом. Солнце горело на золотистом дереве шкафа.