бутерброд. Поскольку я уже управился, то решил поддержать беседу – такое молчание

плохо действует на пищеварение.

– Ты, кажется, немного злишься?

– Немного?! – новый убийственный взгляд немедленно заставил меня пожалеть о

сказанном. От такого пищеварению лучше не станет. Но Шики уже прорвало, и в ее

голосе чувствовалось кипящее высоким градусом раздражение.

– Не понимаю отчего, но меня почему-то страшно раздражает твое присутствие.

Почему ты не отстанешь от меня? Я же сказала вчера прямо – как ты можешь не

понимать?!

– Я тоже не знаю, в чем дело. Мне хорошо с тобой, но если ты спросишь почему, я

не отвечу. А что касается вчерашнего разговора, то я склонен смотреть на вещи с

оптимизмом.

– Кокуто-кун, ты понимаешь, что я – не нормальный человек?

Единственное что я мог сделать – кивнуть. Расщепление ее личности было

очевидно, и, конечно, это было совершенно ненормально.

– Да, не нормальный.

– Прекрасно. Тогда ты должен понять и то, что я не из тех, с кем ты можешь

нормально дружить.

15

– Нормальная или ненормальная, честно говоря, меня это совершенно не волнует, когда я с тобой.

Шики замерла. Словно время остановилось. Словно она забыла, как дышать.

Прошла минута.

– Но я не могу стать такой как ты.

Выговорив это, Шики провела рукой по волосам. Широкий рукав кимоно

соскользнул вниз, и я увидел плотно замотанный вокруг ее запястья, у правого локтя, бинт. Белый и свежий бинт.

– Шики, эта рана…

Она не дала мне шанса закончить, резко поднялась и безжалостно проговорила:

– Раз ты не понял слов ШИКИ, я скажу сама.

Ее взгляд устремился к холодным далям за обрезом крыши, минуя меня.