сочли, что я презираю их, хотя это было не совсем так. Но, как бы то ни было, молва

разлетается быстро, и уже через месяц никому и в голову не приходило заговорить со

мной. И это было прекрасно – чем меньше слов и суеты, тем лучше. Мне ничего не

требовалось, кроме покоя.

К сожалению это ровное и идеальное спокойствие не затянулось надолго. Появился

одноклассник, которого не остановил мой барьер. По совершенно непонятной причине

этот парень, с именем, напоминающем о французском поэте1, вел себя подозрительно

дружелюбно. Это было неожиданно. И временами – невыносимо. Действительно

невыносимо.

Далеко впереди в конусе света от фонаря мелькнул силуэт прохожего.

Как странно и необычно для меня – я почему-то опять представила себе его

улыбку.

Мой взгляд остановился на его спине.

В самом деле, если подумать, зачем же я заговорила с ним тогда…

Я ускорила шаги, следуя за этим человеком.

Откуда же эта вспышка яростного, жестокого восторга?..

Глухой закоулок превратился в совершенно иной, чуждый и незнакомый мир.

Тупик, ведущий в сторону от узкого прохода, стиснутого высокими глухими

стенами зданий, никогда не знал солнечного света, даже днем. Здесь можно было бы

застать бездомного бродягу, устроившего себе ночлег в этом бельме равнодушного

города. Но не в этот раз. Свежая темная краска заляпала стены, а земля хлюпала под

ногами. Омерзительная вонь отбросов почти исчезла за другим, более резким и

подавляющим запахом.

Под ногами плескалось море крови. Не краски, нет – свежей человеческой крови, затопившей закуток от края до края. Ее запах наполнил воздух, не позволяя дышать.