Ему хотелось заполнить пробел в своем образовании. Римо легонько плеснул в лицо любопытному его же недопитый компот из пластмассовой чашечки; как он ни старался, чашечка при этом треснула. Больше никто за весь полет над Северо-Американским континентом не интересовался, кто такой Чон Я Ген. Римо так и остался в блаженном неведении. В аэропорту Логан Чиун продекламировал отрывок из сочинений Чон Я Гена: О, цепенеющий цветок, Изгибающийся вкрадчивым утром! Пусть утихнет ветра дуновение, Шалость последнего вздоха жизни - Вот что такое Чон Я Ген!- гордо заявил он. - Сентиментальная чушь. - Ты - варвар!- Голос Чиуна прозвучал резко и визгливо, еще более раздраженно, чем обычно. - Просто если мне что-то не нравится, я этого не скрываю. Мне наплевать, что Америка, по-твоему, отсталая страна. Мое мнение ничем не хуже, чем любое другое. Любое! Особенно твое. Ты всего-навсего убийца, такой же, как я. Ты ничем не лучше. - Всего-навсего убийца?- вскричал Чиун с ужасом и замер. Полы его легкого голубого кимоно затрепетали, как листва дерева, потревоженная ветерком. Они стояли у входа в аэропорт. - Убийца?!- снова взвизгнул Чиун по-английски.- Стоило ли заливать мудрость десяти с лишним тысяч лет в негодный белый сосуд, если он после этого имеет глупость называть ассасина просто убийцей! Бывают просто поэты, просто цари, просто богачи, но просто ассасинов не бывает. - Просто убийца,- повторил Римо. Люди, торопящиеся к нью-йоркскому рейсу, останавливались, заинтересовавшись перепалкой. Руки Чиуна были вознесены к потолку, развевающееся кимоно напоминало флаг в аэродинамической трубе. Римо, чья невозмутимость и мужественный облик, как всегда, делали беззащитными большинство женщин, возбуждая в них желания, о которых они за минуту до этого не подозревали, еще больше посуровел и огрызался как дикий кот. Спор получился на славу.