Приграничная Швейцария страна нейтральная — так что шпионов тоже маловато, даже на англичан, теоретически способных высадить парашютный десант где угодно, надежда слабая… Выходит, что местный шеф гестапо застрянет в этой дыре на веки вечные и в лучшем случае дослужится до штурмбанфюрера — и то к самой пенсии! А Пауль уже сейчас гауптштурмфюрер. Конечно, это совсем неплохо для парня, которому едва сравнялось двадцать четыре. Даже хорошо, но не настолько, чтобы удовлетворится этим жалким статусом в качестве венца карьеры…

Поэтому все оптимистические виды на будущее Пауль связывал с новым Шефом.

Это вам не прежний шеф!

Прежний — дядюшка Корст — в старое доброе время возглавлял N-бургскую полицию. И пребывал на своем почтенном посту долгие годы — еще с тех славных денечков, когда Пауль пешком под стол ходил. В те давние года полицмейстер Корст частенько драл мальчугану уши за разные проказы. И конечно, приняв Пауля на службу, прежний шеф поминутно поминал старое да ворчал: мол, в достопамятное время — при Кайзере, молодому полицаю до капитана надо было служить лет сто. Именно служить! — вещал добрый дядюшка Корст, смачно пристукивая пивной кружкой. Служить, то есть выполнять должностные обязанности — а не пугать кур добрых горожан мотоциклетным шумом, горлопанить на партийных митингах или пинать мяч в футбольной команде среди таких же лоботрясов! Словом, понять что Гестапо — это серьезный политический институт, оказалось сверх скромных сил дядюшки Корста, вот он и загремел на почетную пенсию раньше положенного.

Так у Пауля появился новый начальник.

Штандартенфюрер Карл Август Кольбах. Шеф с большой буквы.

Человек, абсолютно лишенный недостатков!

Карл Кольбах — истинный ариец. Чего стоит его крупный волевой подбородок, мужественные скулы, нос достойный резца скульптора! Да еще в сочетании с эталонной формой черепа, правильным прикусом и прекрасной спортивной формой. Именно так должны были выглядеть легендарные герои из старинных северных саг. Герои, которые бросали вызов богам с той же легкостью, с какой герр Кольбах повышает голос на чиновников из городского магистрата, и даже самого Берлина.



2 из 112