В дверь коротко постучали, в проеме появилась подтянутая фигура Семена Васильевича Мамонтова.

– Разрешишь, Олег Борисович? – с порога произнес его зам.

– Раз вызывал, значит, разрешаю, – буркнул Болдырев, крутя в пальцах карандаш. – Проходи, присаживайся, хочу по одному делу посоветоваться с тобой…

Заместитель уверенно сел напротив и вопросительно посмотрел на Болдырева. Они работали вместе достаточно давно, можно было даже сказать, что дружили. Между Болдыревым и Мамонтовым за последние годы сложились полуформальные отношения, так что они могли говорить друг с другом практически на любые темы без всяких обиняков.

– Слышал, что литовцы творят с нашими ветеранами? – напрямик спросил Болдырев, не желая ходить вокруг да около. – Совсем совесть потеряли…

– Ты о чем это? – осторожно поинтересовался тот.

– Да про старика этого, Бузько, которому десять лет впаяли непонятно за что.

– Ну, это известная история, – пожал плечами Семен Васильевич. – Мы-то каким боком в нее замешаны?

– Понимаешь, – тщательно подбирая слова, заговорил Болдырев, избегая смотреть в глаза собеседнику, – дедок этот, почетный чекист, ветеран контрразведки, фронтовик… А ему целый червонец выписали… Несправедливо как-то получается… Это ж для него как пожизненный срок. Правильно?

– В общем-то, правильно, – не стал спорить Семен Васильевич. – Но там ведь наш МИД что-то суетится…

– Вот именно, что суетится. А толку никакого, – отмахнулся генерал. – Звонил я нашим людям в МИДе. Мнутся, что-то несут невнятное – мол, делаем все от нас зависящее… Ну, ты знаешь, как это бывает в подобных, абсолютно безнадежных случаях. Слушать их тошно!