– Сам ты чудик! – Возмутился Толик, обернувшись к нему. – Не видел еще человека, а уже обзываешь!

– Вижу, что он произвел на тебя сильное впечатление, – с улыбкой проговорила Вершинина.

– Вы поймете меня, когда с ним поговорите, – уверенно сказал он.

– Мне уже не терпится.

– Вот, – Толкушкин протянул ей листок с номером телефона, – он попросил вас позвонить ему, если вы захотите встретиться.

– Прямо сейчас?

– Он сказал, что будет ждать вашего звонка в своей лаборатории.

– Очень любопытно. Что ж, позвоню. Вот только Вадика выслушаю.

– Мой рассказ на фоне Толькиного будет бледно выглядеть, – сказал он, бросив на Толкушкина лукавый взгляд, – нашел квартиру, в которой до вчерашнего дня жила Сергеева. Мне, можно сказать, повезло. Она с месяц назад ушла оттуда, сказала, что другое жилье нашла, но недавно снова вернулась. Так что искать мне долго не пришлось. Она снимала комнату в старом жилом фонде, туалет – во дворе, вместо ванной – баня через два квартала. Одна раковина на весь этаж. В доме преимущественно живут древние старухи и алкоголики обоего пола. В общем, нечто среднее между проходным двором и притоном. О Свете ничего существенного никто рассказать не мог. Дружбы она ни с кем там не водила, в попойках почти не участвовала. Но все в один голос твердят, что характерец у нее был еще тот. Некоторые так прямо стервой и называли. Она скандалила по любому поводу. Если соседи чересчур шумели, вызывала милицию без всякого предупреждения. А сама водила хахалей, каждый раз новых. В комнате у нее жуткий бардак. Она курила прямо в постели, под кроватью пепельница, полная окурков. Пол не метен наверное, с Нового года. Я осмотрел ее вещи, но ничего не обнаружил. Ни записных книжек, ни дневников.

– А у нее не было никаких лекарств? – спросила Валандра.

– Стояла коробка на подоконнике с таблетками. Обычные таблетки, аспирин, анальгин и все такое. Больше ничего.