- Вы замужем? - кивнув, продолжал Росс.

- Нет.

- И никогда не были?

- Простите, это второй вопрос?

- Нет, уточнение первого.

- И никогда не была.

- Браво! Я уже было решил, что между нами не может быть ничего общего. И я ошибся - матримониальный опыт у нас абсолютно идентичен. Вопрос второй: будучи плодом любви родителей, где именно в Эстонии они произвели вас на свет?

Сальме молчала довольно долго. Она вспомнила хутор на берегу чистого, прозрачного озера в тридцати километрах от Тарту, скромные красавицы-липы, таинственные заросли камыша, земляничный ковер в лесу, гордые семейства белых грибов, птичьи выводки и рачьи норы. Она смотрела на шампанское и видела топленое молоко своего детства, сквозь голоса искусных исполнителей слышала колыбельную матери.

- Пангоди, - все ещё купаясь в таких теплых, в таких незабвенно теплых воспоминаниях детства ласково произнесла наконец Сальме.

- Пан-го-ди, - нараспев произнес за ней Росс. И вспомнил как однажды летом он был с женой на отдыхе в эстонской Швейцарии. Приехали в Тарту жена мечтала купить эстонские национальные поделки из кожи и дерева. Заскочили уже к вечеру в ресторан "Волга". Там их и засек Эльмар Тыйу, старинный друг Ивана. Не слушая никаких возражений, потащил их в Пангоди: "У хлебокомбината банька на берегу волшебного озера. Сказка!" Тот вечер запомнился Россу бесподобным рыбным шашлыком. И тем, как под прохладными лучами северной луны с плеч и ладоней его любимой Лены падали в неподвижное черное озеро алмазные капли. Да, это было их последнее отпускное турне. Через полгода она погибла в автомобильной катастрофе. Нелепая, страшная смерть. Впрочем, разве она бывает, разве она может быть иной? Разве что в избавление от страданий.

- Звучит как стих, - продолжал он. - Должно быть, красивые места.

- В стране детства все красиво. Слезы легкие, обиды пустячные.