Интерес Иннокентий Григорьев имеет. Он лесосеку подглядел сам, еще в прошлом году. Рубить там одно будет удовольствие. Вода близко. Плоты вязать - и разом все тащить можно на буксире. В лес далеко забираться зачем?

- А размер ежегодной вырубки? - Акишиев заморгал глазами.

- Размер ежегодной вырубки лесного материала с определенного участка леса только лесоруб может определить. Иным не дано. Это мы сами можем только свидетельствовать.

- Сами, что ли, определять?

- А тебе нужны в гости лесовщики? Лесовщики они и есть лесовщики. Они тебе так насоветуют рубить, что ты нарубишь, а потом долго вывозить станешь. Долго. И то останется.

Клавка уже давно ушла. Иннокентий Григорьев вытащил бутылку.

- В прошлом году, ты что же думаешь, я промашку совершил? Нет, я промашку не совершил. Я лес заготовил. Его приняли. Заплатили, между прочим. Если бы не ты, я с этого леса еще бы снял. Так ведь просто. Он лежит. Я берусь его доставить за дополнительную плату. Мало, что договор в прошлом году был. Не подрасчитали мы в прошлом году. Нам-то указали где рубить? Указали. Мы там и рубили...

Клавка вернулась к туалетному столику.

- Не забивай ты мозги человеку. Все равно ведь по-вашему не получится. Один раз обманул совхоз, то в другой раз еще не обманешь. Взяла крем "Пчелка", поджала губы. Халат у нее расстегнулся, полные ноги виднелись, белая ночная рубашка плотно облепила их. - Вы его не слушайте. В чем другом - да... А в этом... Дохлая это мышь!

И ушла, и хлопнула дверью. "Взяла бы, что ли, перенесла зеркало из моей комнаты, - смущенно подумал Акишиев. - А то мода - ходить по ночам и демонстрироваться..."

Иннокентий Григорьев не спеша выпил.

- Чего ты перед ней? Ну чего? У нас должен быть полный заработок! Узкий рот его еще более сузился, тяжелый лоб выпукло выступал вперед, неприбранные волосы неопределенного цвета вздыбились. Глаза Григорьева насупились, на скулах выступили и заиграли бугры.