Нюша старательно все припоминала, не замечая того, что лейтенант ставит ей ловушки и, тихо радуясь, что-то мелким почерком у себя записывает в тетрадь. За последнее время нервы ее поизносились, но она не придавала значения этим его хитростям, а простодушно припоминала все, думая, что правда всегда есть правда, она к правде и вынесет.

- А скажите, - лейтенант не глядел ей в глаза, - вы с Акишиевым жили?

- Я?

- Да, вы.

- Я-то? Там не жила.

- А так, значит, жили?

- А так... так... жила...

- А почему же там не жили? Он, что же, не хотел этого?

- Нет, что вы! - усмехнулась вдруг. - Он всегда этого хотел. Но, сами посудите, их в артели было девять человек. Они были там всегда вместе. Все на виду.

- Но могли же вы... Скажем, уйти куда-то? Или Акишиев мог остаться нечаянно перед работой.

- Он не позволял расслабляться. Работа ведь общая. Как же он стал бы баловством заниматься, когда люди бы работали?

- А вы, что же? Не вызывали его на это?

- Я?

- Вы. Вы же по пятам преследовали его, всем твердили, что любите его за неописуемую его красоту.

- Когда любят, не говорят громко. Мне и того хватало, что рядом был.

- А, говорят, вы демонстрировали всюду вашу взаимную привязанность.

- Не радуйся, найдя, не тужи, потеряв, молвит пословица. Я радоваться-то боялась, а потеряв, тужу. И тужить буду.

- Вы себе представляете, что вас ожидает, если вина ваша подтвердится?

- Да уж представляю. Душа-то у меня давно в предчувствии горьком разрывалась.