- Они думают, что я _е_г_о_ отравила, - уже согревшись, но так и сидя неподвижно, говорила Нюша.

- Успокойтесь, голубушка, успокойтесь. Душа меру должна знать. Давайте я помогу вам раздеться... Давайте, давайте! Будем пить чай. Нате-ка!

- Неужели они все думают, что я его отравила?

- Теперь не суть важно это, Нюша.

- Почему они думают, что я его отравила?

- Малая искра города поджигает, а сама прежде всех помирает. Пусть их. Все станет на место. Вы же на самом деле не травили его?

- Вы что! Я же его любила! Я Сашеньку любила.

- Вы любили, а они захватывали, перехватывали, занимали, забывали!

- Но он был мой! Мой! Мой!

- К сожалению, Нюша, он был не только ваш. А с чужого воза и посреди болота сведут.

- Неужели вы не понимаете, что я его любила?

- Я вас прекрасно понимаю, но вам надо считаться не только с моим мнением.

- Я не хочу считаться ни с кем. Я его любила, и он был мой.

- И прекрасно. Пейте. Сколько вам положить сахару?

Нюша, зябко ежась, стала безразлично мешать ложечкой в своей наполненной чашке. На дворе было по-прежнему светло, и она представляла, как Сашеньку теперь заново хоронят. Она не боялась ничего, потому что ничего злого не сделала. Она была уверена, что Сашенька помер случайно, по ошибке; вместо него должен был умереть кто-то другой - Иннокентий Григорьев или Николай Метляев, только не Сашенька, такой большой, сильный, могучий и жизнерадостный. И когда ее вызывали к следователю, она примерно об этом говорила, повергая в уныние молодого, с недавней студенческой скамьи лейтенанта.

Следователь пришел тоже прямо от могилки и допрашивал ее в последний раз. Опять о том же самом - как она в тот вечер готовила, что было на первое, что на второе, что на третье. Ну какое вечером первое? Тогда она, помнится, сготовила мясо с рожками, и был еще чай. Едоков у нее числилось девять человек, восемь из них поели, не ужинал лишь Григорьев, а все остальные поужинали, сидели все вместе, ели из общего казанка - горячую пищу любили почти все. Что ж разбрасывать на тарелки? Да, если не ошибается она, дождь закапал, казанок с крышкой...