– Что необычного в смертях этих людей?

Она ответила не сразу, а когда ответила, совершенно сбила его с толку.

– Ничего. Обычно у нас случалось по нескольку смертей в год, чаще всего после праздников.

Только многолетний опыт допросов позволил Брунетти поинтересоваться без тени раздражения:

– Тогда зачем вы составили этот список?

– Две женщины – вдовы, третья никогда не была замужем. К одному из мужчин никогда никто не приходил.

Она смотрела на него, ожидая, что он ей как-то поможет, но он хранил молчание.

Голос ее стал мягче, и Брунетти вдруг увидел перед собой сестру Иммаколату в черно-белом облачении, ведущую жестокую борьбу с запретом клеветать, говорить дурно даже о грешнике.

– Я слышала, как две из них, – вымолвила она наконец, – время от времени говорили, что хотят упомянуть casa di cura в завещании. – Девушка уставилась на свои руки, которые оторвались от сумки и мертвой хваткой вцепились одна в другую.

– И они так и поступили?

Она только медленно покрутила головой, но ничего не сказала.

– Мария, – он намеренно понизил голос, – значит ли это, что они не сделали этого или что вы не знаете?

Она не подняла взгляда, отвечая:

– Не знаю. Но две из них, синьорина да Пре и синьора Кристанти… обе выражали такое желание.

– Что именно они говорили?

– Синьорина да Пре сказала как-то после мессы – у нас падре Пио не собирает во время мессы пожертвований… не собирал… – Девушка остановилась, внезапно осознав путаницу во времени, вызванную тем, что она покинула орден.

Брунетти увидел, как ее дрожащие пальцы, потянувшиеся к виску, соскользнули назад, ища защиты под платом, но нащупали лишь открытые волосы и отдернулись, как от горячего.