Она хорошо выглядела - совсем юной, невинной, - даже в вечернем платье, купленном на Пятой авеню. Оказалось, я больше не злюсь, и она, похоже, все забыла. Я смотрел и думал, как умно было пожениться при первой возможности, но в то же время чувствовал себя виноватым. Всегда чувствовал, а сегодня - больше обычного. Жениться не следовало вообще. Ни на ком. Тина с улыбкой обернулась.

- Я спросила у вашей жены, чем вы знамениты, мистер Хелм.

Бет рассмеялась.

- Только не спрашивайте о псевдониме, миссис Лорис, или я не смогу прожить рядом с этим человеком остаток вечера.

Тина продолжала улыбаться, глядя на меня.

- Так вы служили в Общественных Связях? Наверное, было интересно, только не совсем безопасно временами? - В ее глазах запрыгал смех.

- На такой службе, миссис Лорис, джипы губили больше людей, чем неприятель. До сих пор вздрагиваю при виде джипа. Боевая усталость, видите ли.

- А после войны вы просто взяли и начали писать? Безусловно, Тина проштудировала соответствующее досье, идя на задание; пожалуй, она знала обо мне больше, чем я сам. И теперь забавлялась, декламируй урок перед моей женой.

- Еще перед войной приходилось подрабатывать в газете. Я занимался историей Юго-Запада. А после увиденного на войне... Понимаете, я решил, что люди, боровшиеся с дождем, грязью и нацистами, не могут сильно отличаться от людей, боровшихся с пылью, ветром и апачами. Вернулся к репортерской работе, а на досуге принялся писать романы. И Бет работала. Года через два мои писания стали печатать, вот и все.

- Вы, кажется, очень удачливый человек, мистер Хелм. У вас такая славная, понимающая жена. - Тина улыбнулась в сторону Бет. - Не у каждого начинающего автора есть подобное преимущество.

Старую песенку "всякого-мужчину-опекает-любящая-женщина" поют постоянно. Бет подмигнула мне и пробормотала что-то приличествующе скромное, но сегодня это не забавляло. В голосе и манере Тины чувствовалась хорошо мне знакомая высокомерная снисходительность: Тина была ястребом среди хохлаток, волком среди овец.