Не дослушав, я положил трубку рядом с аппаратом и решился ещё раз штурмануть неприступную твердыню. Правда, Надя уже побывала замужем и "твердыни", как таковой, не представляла. Но этот факт не мешал ей в самые ответственные моменты выскальзывать из мужских об"ятий и снова и снова твердить о "чисто дружеских отношениях".

Сколько можно сопротивляться? Моя пассия - живой человек, не робот, запрограммированный на дурацкую невинность. Или она имеет двух мужиков: одного, то-есть, меня - для души, кого-то второго - для тела? Вряд ли. Опыт взаимоотношения с прекрасным полом у меня приличный - сразу определил бы откуда дует ветер.

Увы, несмотря на все мои усилия, женщина не поддавалась. Умело прятала губки, отводила в сторону нескромные мои руки, стерегла сохранность молний и пуговиц, как сторожевая овчарка оберегает порученный её охране дом. Я не ослаблял прессинга. Сопротивление выдыхалось. Еще парочка попыток и я подхвачу размякшую подружку на руки и - в спальню, где с первой нашей встречи подготовлена постель с цветастыми простынями.

Трубка беспрерывно алекала. Будто напоминала о своем существовании. Пришлось временно остановить штурм. Пока я выслушивал невероятные подробности случившегося, не веря ни одному слову хмельного снабженца и мысленно посылая его в... необжитые края, Надя успела востановить полуразрушенные редуты и бастионы. Снова закрепилась на прежних рубежах, которые я только что преодолел. Блузка застегнута на все пуговички, полуснятые джинсы возвращены в исходное положение, на губы нанесен такой толстый слой помады, что мне его не пробить.

Похоже, штурм придется перенести на завтра. Ничего ужасного - я уверен в полной и безоговорочной капитуляции сотрудницы прокуратуры. Если бы не невероятная новость, она, эта капитуляция, состоялась бы сегодня утром. Вместо белого флага, Надя выбросила бы свою комбинацию.

- Милицию вызвал?

- Позвонил... Обещали приехать... Ожидаю...