"Ишь ты, как складно врет. А наивный дурак следователь Пашин смотрит на неё с сочувственной завороженностью и верит каждому её слову. Попробую сейчас развенчать в его глазах эту смазливую Дину". Кондратов агрессивно прервал рассказ девушки:

- Все это конечно интересно и выжимает слезу. Но объясни, почему молодую женщину, случайно зашедшую в квартиру, замочили, а тебя не тронули?

- Она кричать начала, а я молчала.

- Логично, но зачем им оставлять в живых свидетельницу двойного убийства?

- А вы у них спросите, когда найдете, - взорвалась девушка.

- А может, они спешили, или их вспугнул кто-нибудь? - вмешался Пашин.

Недовольно поморщившись, Кондратов кивнул:

- Все может быть. Значит, ты Дина, предлагаешь нам найти убийц и спросить у них. Ну что же, мы так и сделаем, а пока тебе придется немного у нас погостить. Дня три, не больше: мы должны во всем разобраться.

Пашин не решился возразить: "Не везет девчонке. Сколько горя пришлось хлебнуть. А теперь ещё эта история с убийством антиквара. И сыщик с Петровки её мучает. Хотя в камере Дине будет безопаснее: там бандиты её не достанут".

И ощущая себя предателем, Пашин оформил протокол задержания Дины Загоруйко на трое суток.

Но весь день его мучили сомнения. Перед глазами стоял образ девушки, её чуть удлиненное лицо, пухлые губы и брошенный на него жалобный взгляд, когда её уводили в камеру. И внезапно Пашин понял, что влюбился. Вот так просто взял и влюбился в первую встречную, да ещё подозреваемую в убийстве. И чувство вины перед девушкой охватило его: "И зачем только я, дурак согласился с этим волкодавом Кондратовым, которому везде преступники мерещатся. Завтра же выпущу её из камеры".