– Да, ты прав – все значительно сложнее. – Нечайкина вздыхает. – Там отпечаток пальца Сережи-ного остался.

– А что тут сложного? – удивленно приподнимаю я брови. – Ты же сама говоришь, что он же бывал в этой квартире несколько раз, в том числе и в тот самый день – незадолго до убийства. Причем бывал по работе – это может подтвердить твой муж. Вот тебе и пальцы в квартире.

– Мы тоже так поначалу решили. Но ведь и это еще не все. Оказалось, что это не простой отпечаток, а кровавый. Ну, то есть, кровью оставлен. На двери. Причем кровью убитого.

Вот те на… Если так, то тут уж я не знаю, что сказать. Да с такой уликой на суд выходить можно, даже если против подозреваемого больше вообще ничего нет. И что же после этого Людмила от меня хочет?

– Самое страшное, Пашенька, что я-то точно знаю: Сережа не виноват. Тот вечер – это третьего сентября было – мы провели вместе. Понимаешь, тогда Кристина приболела. Они накануне – первого сентября – с классом в парк ездили, отмечали начало учебного года. Ну, а там и побегали, и подурачились, и мороженого похватали. На второй день дочка затемпературила и пока у моей мамы оставалась. А Женя сказал, что у него какая-то важная встреча за городом, и он вернется домой очень поздно – не раньше полуночи. Вот мы и решили с Сережей побыть вдвоем подольше. В четверть седьмого встретились неподалеку от офиса и поехали к нему. А там уж пробыли точно до одиннадцати. Я тогда еще на часы посмотрела и говорю: «Ой, уже одиннадцать почти! Пора…» Пока оделись, пока вниз спустились, пока доехали. Так что как перед богом могу поклясться, но.

– Что – «но»?

– Видишь ли… Не знаю, как объяснить… Материально я относительно независима, поскольку у меня свой бизнес. Но это чисто формально. Если. – Нечайкина снова запнулась. – Прости, я уже говорила, что не могу всего тебе рассказать. В общем, о наших с Сережей отношениях никто в фирме знать не должен. Если это станет известно Жене, то на моей жизни можно ставить крест.