Добрыня Никитьевича,

Он всем атаман – золотыя рога! –

За то-то слово изымаетца

Добрынина матушка родимая,

Честна вдова Афимья Александровна,

Наливала она чару зелена вина,

Подносила любимой своей кумушке,

А сама она за чарою заплакала:

– Гои еси ты, любимая кумушка,

Молода Анна Ивановна!

А и выпей чару зелена вина,

Поминай ты любимова крестника,

А и молода Добрыню Никитьевича,

Извела ево Марина Игнатьевна,

А и ноне на пиру похваляитца.–

Проговорит Анна Ивановна:

– Я-де сама ети речи слышела,

А слышела речи ее похваленыя! –

А и молода Анна Ивановна

Выпила чару зелена вина,

А Марину она по щеке ударила,

Шибла она с резвых ног,

А и топчет ее по белым грудям,

Сама она Марину болно бранит:

– А и сука ты, блядь, еретница-блядь!

Я-де тебе, хитрея и мудренея,

Сижу я на пиру, не хвастаю,

А и хош ли, я тебя сукой обверну?

А станешь ты, сука, по городу ходить,

А станешь ты, Марина,

Много за собой псов водить! –

А и женское дело прелестивое,

Прелестивое-перепадчивое.

Обвернулася Маринка косаточкои,

Полетела далече во чисто поле,

А где-та ходят девять туров,

Девять братеников,

Добрыня-та ходит десятой тур.

А села она на Добрыню на правой рог,

Сама она Добрыню уговаривает:

– Нагулялся ты, Добрыня, во чистом поле,

Тебе чистое поле наскучала,

И зыбучия болота напрокучили

А и хош ли, Добрыня, женитися?

Возмеш ли, Никитичь, меня за себя?

– А, право, возму, ей богу, возму!

А и дам те, Марина, поученьица,

Как мужья жен своих учат! –

Тому она, Марина, не поверила,