Но Добрыня всякий раз нарушает этот запрет: он идет к Маринке, топчет змеенышей, купается в Пучай-реке. А в третьей, заключительной части уже не мать обращается к Добрыне, а Добрыня к матери. Причем обращается с неожиданными словами раскаяния и упрека. «Ты зачем меня, несчастного, спородила!» - говорит он ей, а не обвернула биленъким рукавчиком и не спустила во море турецкое:


Я не ездил бы, Добрыня, по святой Руси,

Я не бил бы, нунь Добрыня, бесповинных душ,

Не слезил бы я, Добрыня, отцей-матерей,

Не спускал бы сиротать да малых детушек!


Эта тема – раскаяния и искупления – далеко не случайна в эпосе, она найдет отражение в целом ряде былин.

Текст публикуется по изданию: Гильфердинг А.Ф. Онежские былины. 4-е изд, т. 1, № 5.

В.И. Калугин



Вариант 2

В стольном в городе во Киеве,

У славнова сударь-князя у Владимера

Три годы Добрынюшка столничал,

А три годы Никитичь приворотничал,

Он столничал, чашничал девять лет,

На десятой год погулять захотел

По столному городу по Киеву.

Взявши Добрынюшка тугой лук

А и колчан себе каленых стрел,

Идет он по широким по улицам,

По частым-мелким переулачкам,

По горницам стреляет воробушков,

По повалушам стреляет он сизых голубей.

Зайдет в улицу Игнатьевску

И во тот переулок Маринин,

Взглянет ко Марине на широкой двор,

На ее высокия терема.

А у молоды Марины Игнатьевны,

У ее на хорошем высоком терему

Сидят тут два сизыя голубя

Над тем окошком косящетым,

Цалуютца оне, милуютца,

Желты носами обнимаютца.



7 из 13