– Ефим, ты когда на Машиностроительном заводе последний раз был? – наконец, прервал свое молчание подполковник.

– Ну, где-то месяца три-четыре назад, – отвлекся от своих мыслей майор. Он еще не заподозрил ничего плохого, но его Интуиция уже насторожилась.

Георгий Иванович сжал губы в осуждающую фигуру.

– Плохо! – покачал он головой. – Четыре месяца! Четыре! Режимное предприятие, выпускающее боевую технику, почти на полгода остается без внимания. И ты об этом так спокойно говоришь! Удивляюсь я тебе, Ефим!

Мимикьянов тоже удивился.

– Да, там все спокойно, – пожал он плечами. – Никакая боевая техника на Машиностроительном сейчас не выпускается. Ты что, Гоша, забыл? Танковое производство уж год, как стоит. Там сейчас только колесные тележки для железнодорожных вагонов делают, да еще гусеницы для промышленных тракторов, и все. Если к осени контракт с Индией на поставку танков «Рособоронэкспорт» подпишет, ну, тогда, конечно… А сейчас-то – ничего! Тишина!

Майор посчитал тему исчерпанной и ждал реакции начальника. Но тот молчал, и Ефим на всякий случай перешел в наступление:

– Ты сам меня в командировку в Москву посылал, а потом на авиазавод! Говорил: Важно! Срочно! А на Машиностроительном-то, что мне было делать?

Однако Пигота таким простым приемом было не взять.

– Профилактическую работу проводить! – назидательным тоном произнес он. – Вот что! Агентурные позиции создавать! – поднял он верх указательный палец.

– Гоша, прекращай демагогию разводить! – Ефим не дал ему окончательно войти в роль воспитателя, беседующего с сотрудником-дебилом. – Случилось что-нибудь?

– Случилось, – ответил начальник, осуждающе поджал губы и замолчал.

– Что случилось-то? – не выдержал встревоженный майор. – Гоша, говори уже!

Подполковник сдвинул брови и веско произнес:

– Человек пропал.

Сказав это, Георгий Иванович коснулся лежащей перед ним папки. Сделал он это с такой осторожностью, будто перед ним находилась не изделие из пластика, а включенная электроплитка.