Поезд на Утрехт отходил в 21.38 – как всегда точно по расписанию.

Де Грип, ускоривший шаги, чтобы не упустить последних наставлений жены, отметил это с радостью и облегчением. Те времена, когда он стремился растянуть прощание с женой, когда каждая минута была драгоценна, отделяли от нынешнего дня двадцать пять лет. Де Грип терпеть не мог провожать близких на вокзал – хотя бы потому, что как уезжающий, так и остающийся считали своим долгом болтать о всякой чепухе, ведь молчаливое ожидание отхода поезда было еще мучительней.

Но за последнее время отношения в семье значительно улучшились, потому, наверное, что они с женой научились в какой-то мере улаживать возникавшие между ними недоразумения.

Герда, к примеру, стала воздерживаться от колких замечаний, когда видела, что он, клявшийся «больше не курить», позволял себе украдкой сделать несколько затяжек на чердаке или в уборной, а он со своей стороны подавлял хоть и с трудом, раздражение, если жена заявляла, что необходимо вымыть окна или убрать комнаты, как раз тогда, когда он собирался спокойно отдохнуть дома часок-другой.

Ни один из них не смог бы в точности определить, что именно помогло им наладить отношения. Скорее всего, сознание, что они худо-бедно прожили бок о бок полжизни и что разумнее извлечь из второй половины все хорошее, что только возможно.

Эта самодисциплина привела к изумительным результатам – они вновь открыли друг в друге много прекрасных качеств, которых долгие годы совсем не замечали.

Он не был уверен, поняла ли Йосина, их семнадцатилетняя дочь, что родители теперь живут дружно, но факт остается фактом: она уже не перечила отцу так часто, как прежде.

И все же чудесно побыть несколько дней одному, без жены и дочери. Жена его поехала в Вурден навестить родителей, Йосина переселилась к подруге, и он может распоряжаться своим временем, как ему хочется, тем более что у него выдалось несколько свободных дней.