Жизнь его текла в обществе двух больших собак, отзывавшихся на мифологические клички – Плутон и Юнона, – а еще у него было несколько кошек, аквариум с тропическими рыбками, вольер с разными мелкими птичками и попугай. Зверинец этот возник, по сути, в ходе расследования уголовных преступлений, которыми на протяжении ряда лет занимался их отдел. Порой из-за драматических событий в жизни людей домашние животные оставались без надзора.

«Взять мне, что ли, эту кошку, этого попугая или этих рыбок?» – зачастую говорил Херстал напоследок, перед тем как уйти с места преступления.

Из-за животных ему так и не хватило времени обзавестись семьей, уверял он. Но Де Грип считал, что дело не в животных и что Херстал в свои сорок пять лет был холостяком потому, что у него невыразительное лицо.

– Стоит женщине расстаться с тобой на четверть часа, как она уже тебя не вспомнит. Впрочем, будь за это благодарен судьбе.

На самом же деле причина была в другом.

Херстал слишком ценил свою независимость, чтобы прочно к кому-то привязаться. Многие браки, по его мнению, распадаются из-за отсутствия у мужа и жены личной свободы и из-за того непреложного факта, что человек легче переносит серьезные расхождения во взглядах, чем непрестанные повседневные стычки по мелочам.

Склонность к уединению, однако, не мешала ему быть хорошим товарищем и вообще проявлять чуткость к ближним, также и к тем, с кем ему приходилось иметь дело по роду своей деятельности.

Эрик Ягер прекрасно ладил с Херсталом, а с год назад, когда торговец наркотиками всадил Ягеру пулю в легкое, они стали почти друзьями. Именно Херстал частенько навещал Ягера, пока тот выздоравливал, и с тех пор, когда оба они вечером были свободны, Ягер охотно заглядывал к Херсталу, подолгу засиживался в его просторной захламленной кухне, где всегда пахло кошками и собаками, и они сидели там за кружкой пива, не нарушая свой зарок никогда не разговаривать дома о служебных делах. Им и так было о чем поговорить. Херстал очень любил природу и умел увлекательно о ней рассказывать.