– Так она тебе и поверила, – саркастически заметил Херман. Рик был дока как по части языков и литературы, так и по части точных наук, и всем это было известно.

Рик пожал плечами.

– А почему бы нет?

– Ну а дальше что? – допытывался Херман. Авантюра увлекала его, хотя и казалась пошлой. А роль, которую должен был играть он сам, ему и вовсе не нравилась.

– Уж это предоставь мне.

– Тебе не кажется, что Заячий пруд не слишком подходящее место для свидания?

– Как раз наоборот. Она живет совсем рядом, в нескольких минутах ходьбы. Заставлять девушку тащиться на велосипеде через весь город просто неприлично. Хенк никогда бы так не поступил. Он как-никак джентльмен. Ну а для меня тем более удобно – прямо по дороге к тебе. И потом, Заячий пруд – местечко чертовски романтическое, как раз во вкусе девчонок.

Заячий пруд был живописный зеленый уголок, находившийся всего метрах в двухстах от теннисных кортов на Бернхардлаан и на таком же расстоянии от канала Эуропасингел, на набережной которого в одной из красивейших вилл Кастеллума жила Труда.

С запада к пруду примыкал лес, росший вдоль Парклаан. Столетние осокори, каштаны, мощные плакучие ивы со всех сторон обступали обширный луг. Сам по себе водоем был обыкновенный, неглубокий пруд – метров пятьдесят в поперечнике, – заросший лилиями и ряской. По его поверхности то и дело разбегались круги, оттого что водоплавающие птицы непрерывно что-то клевали.

По выходным сюда стекалось множество народу покормить гусей, уток и лебедей хлебными крошками.

Зимой хлеб птицам, конечно, не бросали – зимой в нем нуждались животные. В будние же дни здесь обычно не было ни души.

– Сделай это для меня, – настаивал Рик. – А я дам тебе списать перевод из Гомера. Я уже перевел тридцать строк.

И Херман сдался. Он написал: «Милая Труда! Не придешь ли ты сегодня в три часа дня к Заячьему пруду? Хенк».

Поставив чужую подпись, Херман почувствовал себя подлецом.