"Сейчас он ее трахнет", - делал вывод внимательный слушатель Иван.
И точно: окно спальни начало "транслировать" стоны и выкрики... Иван вывел для себя заключение, что Кроносов чувствовал близость своей смерти - главный признак был налицо: он трахал жену ежедневно и подолгу. Измочаливал ее до того, что она и стонать-то переставала, а однажды даже заикнулась: хватит, мол, достаточно. Но только сильнее возбудила этим банкира, и Иван еще минут двадцать слушал его энергичное сопение, завершившееся сдавленным мычанием. Понимавший причину его постоянного возбуждения, Иван уловил в этих утробных звуках ноту сожаления о невозможности продолжать прятаться в женское тело, а также страх перед возвращением из женского лона на свет Божий.
Свою сексуально-психологическую процедуру реабилитации Кроносов заканчивал всегда одинаково: покряхтывая и постанывая, удалялся из зоны слышимости...
Покидая измотанную жену, Кроносов, вероятнее всего, шел принимать душ, но Ивану мало было догадок, следовало знать наверняка.
На третий день Ивану повезло: Кроносов, судя по звукам, не закрыл дверь душа - плещущаяся вода играла ему шопеновский марш "На смерть героя", хотя банкир, ничего не понимавший в эстетике смерти, этого не слышал...
Следующим вечером Иван сменил позицию. С чердака соседнего трехэтажного дома, где проводил ночные часы трое суток подряд, он спустился под землю - в коллектор-водораспределитель, который из-за тесноты московской застройки находился не во дворе элитного дома, а в соседнем с ним дворе. Слышимость была отвратительной, но подробности прощального вечера Сергея Кроносова в кругу семьи Ивана не интересовали: ему важно было уловить, не нарушается ли общая канва традиционного вечернего времяпрепровождения банкира...