Сунув переставшее дергаться тело голубя в висевшую на боку сумку из клеенки, она повторила процедуру с черным голубем, до того мгновения терпеливо сопевшему под мышкой карлицы и лишь закатывающему глаза в предчувствии скорой кончины.

Как ни странно, кровь белого и кровь черного голубя не хотели соединяться в единое кровавое целое и существовали в серебряной вазе каждая сама по себе так, что легко было проследить, где кровь одного, а где — другого.

Графиня осторожно взяла в сухонькие ладони серебряную вазу.

Марта выдернула из своего серебристого парика клок волос и круговым движением бросила его в воздух так, чтобы, планируя, локон опустился в серебряную чашу.

— Только судьба, — прошептала графиня.

Ее руки крепко стискивали серебряную чашу, не подставляя ту или иную ее часть так, чтобы волос упал в нужное место. В комнате с закрытыми ставнями не было ни дуновения. Марта стояла в стороне. Графиня, казалось, вообще не дышала. Затаил дыхание и Иса.

Короткий серебристый локон из парика карлицы сделал несколько кругов над чашей и опустился на ту часть, где багряно переливалась кровь белого голубя.

Графиня тихо кашлянула, и Назимов наконец выдохнул заполнивший легкие воздух. Карлица скрипнула клеенчатой сумкой. Неожиданно на стене часы громко пробили три удара. Иса невольно взглянул на свои «Картье». На них было десять часов утра. Он вопросительно посмотрел на графиню. Она приложила сухонький пальчик к губам. Было слышно, как сопит Марта. Дыхания же графини и Назимова не услышали бы и профессиональные «слухачи» с подводной лодки.

В старинных настенных часах что-то проскрежетало, они словно набрали воздуха, чтобы откашляться, и пробили вновь.

На этот раз — дважды.

Иса опустил глаза на серебряную чашу. В ней все так же автономно сосуществовали кровь белого и черного голубя.

Графиня не сделала ни малейшего движения. Но после двух ударов старинных часов в серебряной чаше началось какое-то движение, — вначале закружилась кровь белого голубя, потом — черного, потом они соединились в одно целое, утянув кругами пучок парика Марты на дно чаши.