– Я тоже не в восторге от ваших манер, – ответил я. – Я не набивался на этот разговор. Это вы послали за мной. Мне не мешает ни то, что вы кокетничаете со мной, ни то, что на завтрак вы принимаете бутылку виски. Мне не мешает также, что вы показываете мне ноги. Это первоклассные ноги, и возможность ближе познакомиться с ними принадлежит к приятным вещам. Не мешает мне также и то, что вам не нравятся мои манеры. Конечно, они не из лучших. Я уже достаточно огорчался ими длинными зимними вечерами. Но не теряйте времени, пытаясь допрашивать меня.

Она так резко поставила бокал, что часть виски выплеснулась на шелковую подушку. Махнула ногами, опустила их на пол и встала передо мной с расширившимися ноздрями и метающими молнии глазами. Ее губы приоткрылись и передо мной блеснули белые зубы. Суставы ее сжатых рук побелели.

– Как вы смеете разговаривать со мной так? – произнесла она приглушенным от ярости голосом.

Я сидел спокойно и улыбался ей. Она медленно закрыла рот и посмотрела на разлитое виски. Затем села на край дивана и оперлась подбородком на руку.

– Боже мой, какой же вы красивый грубиян! Мне надо было швырнуть вам что-нибудь в голову.

Я чиркнул спичкой по ногтю и, – о чудо! – она сразу загорелась. Я выпустил в воздух клуб дыма и ждал, что будет дальше.

– Мне отвратительны деспотичные мужчины, – сказала она. – Я их просто ненавижу.

– Чего вы боитесь, миссис Риган?

Ее глаза потускнели, но через мгновение потемнели снова, а ноздри сжались.

– Я уверена, что он спрашивал вас не про меня, – сказала она напряженным голосом, в котором все еще проскальзывали нотки злости. – Речь шла о Расти, правда?

– Лучше спросите его об этом сами.

– Убирайся! – снова взорвалась она. – К чертовой матери, вон отсюда! Я встал.

– Садитесь, – проворчала она.

Я сел, щелкнул пальцами и стал ждать.