Я вскочил, махнул блондинке шляпой и пошел за ним. Он азартно вышагивал в западном направлении, помахивая тросточкой и описывая ею маленький полукруг точно возле правого ботинка. Следить за ним было не трудно. На нем был пиджак, сшитый из материала, напоминавшего конскую попону кричащей раскраски, широкий в плечах настолько, что торчащая из него шея казалась стеблем сельдерея, к которому прикреплена покачивающаяся в такт шагам голова. Так мы прошли вместе несколько сот метров. На ближайшем перекрестке я поравнялся с ним и позволил ему заметить себя. Он бросил на меня сначала рассеянный, потом короткий подозрительный взгляд и быстро отвел глаза. Когда зажегся зеленый свет, мы пересекли улицу и дошли до следующего перекрестка. Он вымахивал своими длинными ногами так, что на ближайшем углу опередил меня метров на пятнадцать. Затем свернул направо. Через сто шагов он вдруг остановился, повесил тросточку на плечо и достал из внутреннего кармана пиджака кожаный портсигар. Сунул сигарету в рот, и уронил спички. Поднимая их, он огляделся и, заметив, что я наблюдаю за ним из-за угла, выпрямился так резко, как-будто ему дали пинка. Потом поспешно двинулся дальше, почти поднимая пыль своими неуклюжими ногами и постукивая тросточкой по плиткам тротуара. Затем снова свернул – на этот раз налево. Он опережал меня более чем на пол-улицы, когда я добрался до того места, где он свернул. Я перевел дух. Это была узкая, обсаженная деревьями улица, ограниченная опорной стеной с одной стороны, и тремя бунгало с двориками -с другой.

Он исчез. Я брел вдоль улицы, озираясь на все стороны.

Я остановился возле второго имения, носящего название «Али Баба». Это было тихое место с двумя рядами маленьких деревянных коттеджей, располагавшихся в тени деревьев. Дорога, проходящая между двумя домиками, была обсажена итальянскими кипарисами, подстриженными так, что они напоминали низкие и пузатые кувшины с маслом из «Али-Бабы и сорок разбойников». За третьим кувшином я заметил плечо в материале кричащей расцветки.