оружие против тихой исповеди священнику, а католикам предоставить предлог не

прибегать к ней так часто. В самом деле, есть преступления, которые могли бы

опозорить религию, если бы она не была превыше всяких нападок; святотатство,

о котором я говорю, совершается в религиозном обряде, долженствующем дать

жизнь душе через посредство человека, на которого сверхъестественная власть

возложена Иисусом Христом, сказавшим апостолам: "Примите духа святого; кому

простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся".

II. Это преступление может внушить лишь справедливое отвращение, тогда

как я нахожу разумным пожалеть человека, который просто по заблуждению

принимает мнение, противное католической религии, может быть, без упорства и

только потому, что не читал и не слыхал ничего, что могло бы его образумить.

Я никогда не стал бы одобрять христианина, не желающего смиренно подчинить

свое суждение и свой разум авторитету католической Церкви, которая есть

собрание всех верных христиан, соединенных с его видимым главою,

первосвященником римским, преемником св. Петра, которому Иисус Христос

поручил своих духовных овец, обязав время от времени утверждать их в вере.

Дерзко было бы думать, что простой частный человек, каким бы ученым его ни

считали, может легче раскрыть смысл Священного Писания, чем святые и

прославленные Отцы Церкви, предшествовавшие ему и старательно исследовавшие

этот предмет; ведь Иисус Христос просил отца своего за Петра, чтобы вера его

не угасала. Некоторые папы обесчестили (насколько Бог это допустил) римский

престол жизнью, полной скандалов; некоторые из них даже заблуждались в вере,

как, например, Либерии [38], Гонорий [39] и Иоанн XXII; другие

способствовали ослаблению и упадку благочиния церковного. Но католическая

вера непрерывно со времен св. Петра сохранялась римской Церковью которая не