заслужила (как утверждали некоторые пылкие протестанты) названия Нового

Вавилона, подобно тому как папа не заслужил имени Антихриста или Великого

зверя из Апокалипсиса.

III. Я согласен, что враги католической Церкви иногда имели повод

жаловаться; но справедливо ли ставить в вину религии дело нескольких

человек? Пусть же они будут столь же беспристрастны, как и я: хотя их мнения

были осуждены Церковью, они внушают мне только сожаление и желание видеть их

возвращенными в лоно с католической Церкви путем смирения, без насилия и

угнетения, даже с готовностью принять некоторые их справедливые утверждения.

Но признаюсь, что преступление духовника, расставляющего сети невинности или

раскаянию, должно внушать только ужас, и никакое наказание мне не кажется

достаточным. Между тем тяжело видеть, что обычай узаконил иные принципы и

поведение.

IV. 18 января 1556 года Павел IV направил к инквизиторам Гранады дому

Мартину де Алонсо и дому Мартину де Коскохалесу бреве, в котором Его

Святейшество сообщал о том, что некоторые духовники злоупотребляют своим

званием до такой степени, что побуждают женщин к греху сладострастия на

самом месте покаяния; папа приказывает инквизиторам преследовать

священников, которых общественный голос обвиняет в столь великом

преступлении, и не прощать ни одного из них. Он советовал убедиться в

правоверности их учения о таинстве покаяния и при наличии достаточных

оcнований держаться по отношению к ним так, как законы предписывают

поступать с лицами, заподозренными в ереси. Оба инквизитора сообщили бреве

Павла IV архиепископу Гранады дому Педро Гереро, а также совету инквизиции.

11 июля того же года совет написал им, что при существующих обстоятельствах

оглашение буллы может создать затруднения, если будет сделано обычным