удовлетворительного ответа на обвинения прокурора; в противном случае

королева может быть объявлена упорной еретичкой и подвергнута наказаниям,

определенным в каноническом праве.

III. Катерина Медичи, регентша Франции, в то время примирившаяся с Анри

Бурбоном, принцем Конде [18], братом покойного короля Антуана, была очень

недовольна римской инквизицией, потому что у нее были уже совершенно другие

интересы. Желая остановить судопроизводство, она отправила к папе

чрезвычайного посла, который представил очень искусную дипломатическую

записку, впоследствии напечатанную вместе с буллой папы в Мемуарах принца

Конде. В ней доказывалось, во-первых, что папа не имел права ни освобождать

подданных от присяги на верность, ни позволять или осуждать то, что

какой-либо из государей желает допустить или запретить в своих владениях

отправление религиозного культа; во-вторых, что государи Европы должны

действовать заодно, чтобы препятствовать превышению власти, последствия

которого могли бы когда-нибудь пасть на них же самих; далее эта записка

гласила: если бы даже инквизиция имела справедливые основания преследовать

Жанну д'Альбре, этого было бы недостаточно для того, чтобы лишать ее детей

прав на корону их предков, и король Франции был особенно, по словам записки,

заинтересован в сопротивлении такой несправедливости не только в силу

многочисленных уз родства, связывающих его с королевой и ее детьми, но еще и

потому, что большая часть владений этой государыни - уделы, подчиненные

французской короне; что касается Наварры, то это государство является

промежуточным между Испанией и Францией, и испанскому монарху не подобает

иметь владения на севере Пиренеев. Далее текст записки говорил:

представляется весьма необычным, что римская инквизиция хочет обратить на

себя внимание столь неожиданным решением, как требование личной явки