инквизиции с Адама и Евы и их считает первыми еретиками; первым же

инквизитором был Бог: "Statim igitur Deus… primus magister et maximus". На

Адама и Еву было надето и первое санбенито, а изгнание из рая означало

первую конфискацию имущества еретиков. "Историческая" книга Парамо

превращается в тем более смелую апологию инквизиции, что дело идет, по его

словам, о строгом подражании действиям самого Бога, а потому всякое

уклонение от них уже является неописуемым преступлением. Прошло почти целых

сто лет, прежде чем появилось серьезное исследование голландского

протестанта Филиппа Лимборха, давшего в своей латинской "Истории инквизиции"

(Амстердам, 1692) научно разработанный и обширный материал по истории

деятельности различных инквизиционных трибуналов. Но Лимборх лишь вскользь

говорит об испанской инквизиции; все его внимание было сосредоточено на

южнофранцузском движении альбигойцев, на его подавлении только что

призванной к жизни инквизицией. Как ни важен был труд Лимборха в области

историографии инквизиции вообще, для испанской он существенного значения не

мог иметь, тем более что Лимборх, разумеется, не располагал правом доступа к

богатейшим испанским архивам, и ему приходилось пользоваться случайными

материалами, а не достоверными и подлинными, какие характеризовали его

исследования по истории южнофранцузской инквизиции. Невозможность

использования испанских архивов лицами, не принадлежавшими к числу

служителей инквизиции, лишала значения и дальнейшие работы протестантских

историков, и даже поздняя (Лейпциг, 1784) двухтомная немецкая книга Крамера

страдала обычными недостатками антиинквизиционных работ, вышедших в свет до

появления "Критической истории" Льоренте с легшими в ее основу двумя томами

материалов, напечатанными в 1812 - 1813 гг. Льоренте в Мадриде. Для борьбы с