названием "Святая инквизиция".

Как ни велико историографическое значение "Критической истории"

Льоренте, с научной точки зрения эта книга страдает очень существенными

недостатками. Несмотря на крики клерикалов и реакционеров о ренегатстве

Льоренте, о его безбожии и измене делу религии, Льоренте в действительности

был и оставался всю жизнь религиозно настроенным, верующим католиком, и

"Критическая история" целиком проникнута религиозным чувством. Автор ее

подходит к католицизму и инквизиции не с атеистической точки зрения, а с

определенно католической, которая сводится к требованию предоставления

"национальной" Церкви "свободы и независимости" путем устранения постоянного

вмешательства во все дела римской курии и поддерживающих ее доминиканцев,

францисканцев и иезуитов. Эта точка зрения Льоренте вполне совпадала с тем,

что во Франции определенная часть духовенства отстаивала под названием

галликанизма. То же явление имело место в Германии, где под однородным, по

существу, лозунгом фебронизма шли архиепископы и крупнейшие епископы. Этот

лозунг о свободе и независимости Церкви был своеобразным "анархизмом"

верхушки епископата, желавшей самостоятельно вершить свои церковные и иные

дела; он встретил отпор одновременно со стороны Рима, материально и морально

заинтересованного в бдительном надзоре над деятельностью Церкви, и со

стороны все усиливавшегося светского государства, не допускавшего мысли о

неподчинении ему какого-либо сословия или "чина" в государстве. И Рим, и

светский абсолютизм, исходя из разных интересов, одинаково отвергали

"свободную" Церковь, но в ее требовании не было ничего антикатолического, а

тем более безбожного. Наоборот, сторонники "свободной" Церкви ссылались на

старину, на далекое прошлое, когда епископальная Церковь не знала над собою