Казалось, Кук был удовлетворен тем, что они приняли его точку зрения, урок пошел впрок и теперь они поняли, какая плохая вещь воровство. Почти наверняка они ничего подобного не поняли и, вероятно, между собой удивлялись, из-за чего весь сыр-бор разгорелся. Очевидно, таитяне не являлись аморальным народом, у них просто не было твердых нравственных принципов. Почти наверняка они не понимали значения слова «воровство». У них, если ты видишь вещь, которую хочешь иметь, то просто берешь ее. С этой точки зрения, если и был урок, который следовало вынести из сурового выговора Кука, так это то, что они должны быть более осторожными, когда в следующий раз захотят завладеть собственностью белого человека. Едва ли следует добавить, что воровство продолжалось в не меньшей степени.

Несмотря на это, отношения между англичанами и таитянами были замечательными. Даже если сделать скидку на золотистый отблеск ностальгии, это был благословенный, почти идиллический период. Из писем и дневника того времени ясно, что на Таити царила необыкновенная пасторальная атмосфера, которая никогда не встречалась раньше и никогда не встретится в будущем. В наши дни невозможно воссоздать дух и настроение того времени – картина Гогена «Никогда», на которой изображена неулыбчивая таитянская девушка, показывает, что они ушли безвозвратно.

Но тогда они еще были живы. Было много случаев социальных взаимодействий и тесной дружбы. Кук и его офицеры, почти каждый вечер обедавшие с местными вождями, либо у них дома, либо на корабле, позаботились о социальных взаимодействиях, в то время как команда, с охотно оказываемой помощью беззаботно приноравливавшихся таитянских девушек, взяла на себя заботу о тесной дружбе. «Они завязывали дружбу, – презрительно заметил один из наблюдателей, – которая по своей природе не была платонической». Но это во второй половине XVIII века являло собой исключительную точку зрения: терпимость была тогда обычным делом, и никто не проявил ее в большей степени, чем Кук. Он не только знал, что происходит: когда он встречал таитянскую девушку, расположившуюся на корабле после наступления ночи, он даже не старался делать вид, что не замечает ее. Следует вспомнить, что абсолютная власть викторианской морали будет установлена только через сто лет.