все начиналось сначала, и на наступающих обрушивался целый ад.

Разведчики всех частей корпуса непрерывно искали и уточняли, где же у немцев слабое место в обороне? За период боев по показанию пленных, разведывательных групп корпуса и стрелковых дивизий, лыжных батальонов, еще и еще раз подтверждалось, что оборона немцев на участке с лесными массивами является их слабым местом. И там, где днем немцы упорно обороняли подступы к лесным опушкам там ночью они отводили большую часть сил в населенные пункты, оставляя на шоссе лишь дозорные танки и небольшие подразделения в пунктах обогрева. Окончательно стало ясно, что прорваться через шоссе без средств усиления, можно лишь ночью на лесном участке обороны немцев и нигде больше.

Действия и поступки Захарова становились странными и неоправданно свирепыми. Он по очереди вызывал к телефону командиров полков и дивизий, атаковавших шоссе, и, оскорбляя их самыми отборными ругательствами, кричал: «Не прорвешься сегодня через шоссе - расстреляю, мерзавец!» Он приказал судить и немедленно расстрелять пять человек командиров, бойцы которых не смогли прорваться через шоссе. Среди расстрелянных были: командир 160 кавполка 1-й гв. кавдивизии подполковник Юшин, инструктор по комсомолу политотдела 1-й гв. кавдивизии ст. лейтенант Голиков, командир одного лыжного батальона и еще два командира. Несчастные просили лишь об одном, - не сообщать их семьям о том, что они расстреляны. «Умоляем вас, - говорили они, - не трогайте наши семьи, пусть они думают, что мы погибли в бою».

Трагедия была потрясающая.

На третий день пришло помилование. Но поскольку Захаров отдал приказ о немедленном расстреле помиловали уже мертвых.

Вспоминает Кононенко и такой случай. Вызвал Захаров к телефону командира 2-й гв. кавдивизии полковника Н.С. Осли-ковского и говорит ему: «Если ты сегодня ночью и завтра днем не прорвешься с дивизией через Варшавку, оставь в обойме пистолета один патрон и пустишь себе пулю в лоб, не дожидаясь пока я тебя расстреляю».