Полковник Осликовский слегка заикался, он долго молчал и ответил: «Хо-о-о-ро-ошо, я о-о-ст-т-т-авлю два. О-о-дин се-се-бе, дру-у-гой те-те-бе!» И положил трубку.

Что тут было! Захаров рассвирепел страшно. Вообще он избегал ездить в штабы дивизий и полков: они очень близко располагались к боевым порядкам, а там стреляли, что было небезопасно. Но на сей раз он не выдержал и решил ехать в штаб дивизии Осликовского для расправы.

Генерал Белов послал с ним Кононенко, который недавно вернулся из штаба 2-й гв. кавдивизии и знал туда кратчайший путь. Они выехали с командного пункта штаба корпуса после обеда верхом. В одном месте дорога просматривалась немцами, а иногда и обстреливалась из минометов. Нужно было быстро проскочить метров 300-400. Кононенко остановился на опушке рощи и, показав участок просматриваемый немцами дороги, сказал, что здесь надо проскочить карьером, и если противник и заметит, то не успеет обстрелять. Он с коноводом пустили лошадей галопом, а затем перешли на предельный аллюр-карьер и быстро проскочили злополучное место. Когда они оказались на безопасном участке, то увидели, что Захарова и его коновода с ними нет. Немцы швырнули несколько мин и умолкли. Кононенко забеспокоился, но вскоре увидел, что Захаров галопом ускакал назад. Так он и не побывал у Осликовского. Кононенко и раньше подозревал, что Захаров был трусом, но теперь убедился в этом. Как все трусы, он был жесток, бесчеловечен, мстителен и беспощаден к другим.

В тот же день Захаров приказал Кононенко отправить один взвод из разведывательного дивизиона корпуса провести разведку Варшавского шоссе.

Он сказал: «Сегодня ночью взвод должен пройти через Варшавку вот здесь (и указал на карте совершенно открытый участок шоссе), провести разведку маршрута и обороны немцев севернее шоссе, а через сутки вернуться и доложить. Учтите, если взвод не пройдет через шоссе, я расстреляю командира взвода». Взвод в разведку повел мл. лейтенант А. Скиба. Они ушли на лыжах, надев белые маскхалаты. Кононенко знал, что там, где указал Захаров,