Модернистский подход к чеченскому этносу, во многом обусловленный политикой советской эпохи, когда одновременно с ликвидацией фактического неравенства этносов (т. е. ускоренным этногенезом) шло нивелирование этнического многообразия России, привел к тому, что чеченцы (как и многие другие этнические общности) воспринимались общностью национального уровня. Между тем, тейповая система, сохранившаяся до настоящего времени и регенерированная Дудаевым и последними тремя годами грязной войны, по сути дела, есть ни что иное как система родовых (кланов) связей внутри племенного объединения (неким, хотя и слабым, аналогом может быть наше полуторатысячелетней давности славянское единство при наличии относительно обособленных родовых общностей). Особенности ландшафта, соседство с этническими общностями этой же стадии развития, слабость сырьевой базы в совокупности законсервировали родовую (тейповую) систему внутриэтнических отношений, одновременно законсервировав обычное право и эмоционально-психологическое восприятие мира, человека, иных этносов.

Эта консервация существенна для нас сейчас. Палеолингвистика и палеопсихология (см. Б. Поршнев, Леви-Брюль, Юнг, Лви-Стросс, этноструктуриализм 70-х гг.) сообщают о древнейших архетипах, во многом повлиявших на этногенез как таковой. Это оппозиции “мы-они” и “свои-чужие”, благодаря которым происходит этническая самоидентификация и самоопределение в отношении других этнических общностей. Огромный шаг в этническом развитии совершается там и тогда, где и когда эти архетипы в понятии “мы” и “свои” включают близкородственные родовые объединения. В интересующем нас случае: род (тейп), идентифицирующий себя с чеченской (вайнахской) племенной общностью. При соответствующих исторических, политико-экономических и иных обстоятельствах открывается путь национальной консолидации, настолько редкой в человечестве, что отсутствие ее у чеченцев столь же обычно и естественно, как и в судьбе других бесчисленных этнических общностей.