Нет смысла стенать и о том, что Чечня превратилась в центр изготовления и перевалочную базу торговцев наркотиками. Предположив, что шариат, понимаемый как обычное право, запрещает спиртное и наркотики, понимаешь, что зелье производится для “нелюдей”, “чужих”, а запрет касается “людей”, “своих”. Здесь нет противоречия с обычным правом и нормами нравственности, что бы ни говорили об этом “политики” “свободной Ичкерии” и их правозащитники-содержанцы (отметим, что наркомафия состоит не из одних чеченцев). Между тем, благородное негодование против наркотиков звучит из уст тех, кто эту торговлю налаживал, оберегает и расширяет. Для родоплеменного сознания такое фарисейство лишь подтверждает, что “люди” (свои) имеют дело действительно с “нелюдью” (чужими), противоестественно уничтожающей своих “соплеменников”.
В “Кавказском пленнике” Л. Н. Толстого у Жилина и Костылина появилась добрая душа — Дина, светлый образ горской девочки. Н. Иванов даже среди боевиков увидел человеческую отзывчивость. И мне, внутренне не принимающему сатанизацию этнических общностей, в заключение хочется вспомнить двух моих чеченских друзей, показавших себя подлинными гражданами России.
Вспоминаю пламенную Сажи Умалатову, так просто, так страстно и так державно сказавшую Горбачеву все, что знали, но о чем не решались сказать ни природные русаки, ни щирые украинцы, ни упорные белорусы. И это ее выступление стало вехой сопротивления подлости и предательству.
Вспоминаю сентябрь-октябрь 1993 года и подлинную государственную мудрость и личное мужество Руслана Хасбулатова, до конца возглавлявшего сопротивление кровавому режиму расчленителей и осквернителей России.