А поддерживают они Советский строй потому, что этот строй обслуживает коренные интересы рабочих и крестьян. В этом основа прочности Советской власти, а не в политике так называемого устрашения". ("Из беседы с немецким писателем Эмилем Людвигом 13 декабря 1931 г."). Но сразу оговоримся: Сталин вовсе не страдал кисельной любовью к этому самому народу, он всегда понимал, с кем и чем он дело имел.

"Не у всякого хватает нервов, силы, характера понимания воспринять картину грандиозной ломки старого и лихорадочной стройки нового, как картину должного и значит желательного, мало похожую к тому же на райскую идиллию "всеобщего благополучия", долженствующую дать возможность "отдохнуть", "насладиться счастьем". Понятно, что при такой "головоломной сутолоке" у нас не может не быть усталых, издёрганных, изношенных, отчаявшихся, отходящих, наконец — перебегающих в лагерь врагов. Неизбежные "издержки" революции". (Из письма А.М.Горькому 17 января 1930 г.).

Но здесь мы вступаем в любимую область ненавистников Сталина и "перестроечных" "демократов": репрессии и раскулачивание, "ошибки" первых дней войны, заградотряды НКВД и монстр всех времён и народов Берия — второй после Сталина, невинно убиенные жертвы "ленинградского дела" и бедные врачи-евреи, и прочая, и прочая, и прочая.

Названные мрачные события в нашей истории действительно были, но происходили они порой не так или совсем не так, как преподнесли нам кассово-массовые глашатаи "перестройки" и продолжающегося по сей день лихорадочного "реформаторства". Ведь решают они, как мы уже сказали, вполне определённые задачи.

Самое тягчайшее обвинение против Сталина — репрессии 1936-1938 гг., а точнее — сам принцип его выдвижения открывает, на самом деле, завесу над тем, почему социализм в истории нашей страны только и можно считать реально существовавшим при Сталине. Начало умирания этого уникального для человечества общественного строя датируется не брежневским "застоем", и уж тем более — не горбачёвской "перестройкой". Они только довершили начатое.