Трагедия 1937 г. стала кровавым ознаменованием схватки, если так можно сказать, принципов — права на существование региональных барствующих элит и их челяди, только до поры до времени прикрывающихся словами о социализме, и сталинской цели построения великого государства для народа — социалистической Империи.

Сталинский принцип построения СССР — федерация, против которого возражал тот же Ленин, ещё в 1922 г. вырвал почву из-под ног у национальных элит. Об их вредоносности для нормальной жизни людей Иосиф Виссарионович знал не понаслышке на примере собственной родины. В 1937-м ему пришлось столкнуться с новой нарождавшейся элитой — партийно-бюрократической. Ведь закон о выборах 1936 г., от которого Сталину и сторонникам под давлением тогдашнего временного большинства в ЦК пришлось отказаться, мог снять с постов, уже тогда становившихся просто кормушкой, о чём вождь прекрасно знал, именно это самое ЦК-ашное большинство региональных и нижестоящих секретарей партии. Но вскоре вождь "отомстил" за свой народ. К руководящим постам в партии пришли в массе своей новые люди, которым до поры до времени барствовать неповадно стало. Ведь не зря, например, потом, в 1956-м, после "осуждения" "культа личности", молодому комсомольскому вожаку Михаилу Горбачёву не раз, и не два, люди скажут: Сталин сажал тех, кто притеснял народ, о чём секретарь неосторожно вспоминал.

Борьба с бюрократизмом была болью Сталина на всём его пути создания нового типа государства, начиная с организации сразу после революции Наркомата госконтроля. "Опасность бюрократизма состоит, прежде всего, в том, что он держит под спудом колоссальные резервы, таящиеся в недрах нашего строя, не давая их использовать… Опасность бюрократизма состоит, во-вторых, в том, что он не терпит проверки исполнения…" (Из Политического отчёта Центрального Комитета XVI съезду ВКП(б), 1930 г.). И ещё раз: "Наша политика состоит вовсе не в том, чтобы превратить партию в замкнутую касту" ("Новая обстановка — новые задачи хозяйственного строительства", 1931 г.).