— В костюме?
— Простите, не понял?
— На вас костюм и галстук. Дорогой костюм и дорогой галстук. Это ваша домашняя одежда?
— Я надел к вашему приходу.
Кис почесал нос, но вслух ничего не сказал из всего того, что промелькнуло в голове. А из того, что промелькнуло, самым нежным было «у мужика крыша капитально съехала».
— Я работал в кабинете, а моя жена смотрела телевизор. Потом она мне пожелала спокойной ночи и ушла к себе. Это было где-то около десяти, передача по телевизору еще не закончилась. Около часу ночи, немного позже, я тоже поднялся наверх. Я не хотел Лину будить и не собирался к ней заходить, но вдруг заметил свет в ее комнате. Я удивился, что она еще не спит — моя жена обычно ложится спать довольно рано. Я постучал, но она не ответила. Я подумал, что она, может, со светом заснула, и открыл дверь. А ее нет.
Мурашов говорил без эмоций, стараясь быть точным и подробным. Его приятный, хорошо модулированный голос был размерен и полон достоинства. Такой отличник из привилегированного учебного заведения, прилежный и приторно вежливый. Это вызвало глухое раздражение у Киса.
— Вместе с Георгием — это мой охранник и секретарь, вы его видели, когда вошли…
Кис удивился. Этот парень — охранник? Секретарь — еще куда ни шло, хотя этому типу больше пристало бы быть официантом в дорогом ресторане…
Гляди, какой нынче пошел боди-гард: услужливый, лощеный!
— … Мы осмотрели весь дом и сад, — продолжал Александр, разводя руками в знак своего удивления, — звали и кричали, но Лины нигде нет.
Его разведенные руки застыли в жесте недоумения, и он вопросительно посмотрел на Киса, словно давая понять, что он сделал и сказал все, что мог, и теперь его, Киса черед говорить и действовать.
Жест показался Алексею театральным, и он молчал, пытаясь понять, что это — обычная манера себя вести, пусть даже и с неуловимым налетом фальши (такое часто встречается у людей, которые желают нравиться всем), или это роль, взятая на сегодня, роль, разыгрываемая перед детективом? Было бы, конечно, достаточно смешно подозревать Мурашова, но мало ли…