Через минут двадцать Андрей выполнил все необходимые действия пассажира плацкартного вагона дальнего следования и с любопытством рассматривал мелькавшие за окном картинки. Поезд шел уже по собственно самой Москве.

Над столицей России стояла весенняя погода, с лужами на дорогах и тротуарах, ночными заморозками и недолгими появлениями долгожданного ласкового солнышка сквозь мрачную завесу низкой облачности.

Вскоре показались пристанционные здания Ярославского вокзала. Состав подошел к одному из перронов и остановился. Из него хлынул разномастный поток людей и багажа.

Из вагона, вместе с другими пассажирами, на перронную площадку вышел Андрей. Вместо спортивного костюма на нем была синяя болоньевая куртка и такого же цвета брюки, бывшие в моде лет десять назад. Вновь прибывший поставил наземь небольшой чемодан, оглянулся вокруг и тихо сказал:

- Ну, здравствуй, Москва.

Ему казалось, что все увиденное за последнюю неделю было ненастоящим, грубой подделкой того мира, который пришлось покинуть восемь лет назад. И хотя разумом он понимал, что за эти восемь лет над родной страной пронеслись события, которых иным с избытком хватило и на восемьдесят, ему трудно было справиться с чувством глухого раздражения и какой-то детской обиды.

Двигаясь с потоком приезжих, Андрей через подземный переход попал прямехонько на вокзал. Здесь он даже остановился, разглядывая интерьер: многочисленные торговые киоски, набитые импортными товарами, вклинившиеся между ними крошечные забегаловки, блиставшие некогда запретными торговыми знаками типа "Кока-кола" или "Мальборо". Но более всего Андрея поразил находившийся неподалеку импровизированный прилавок с кучей журналов, на глянцевой обложке которых соблазнительный позах застыли обнаженные красотки. Он даже по сторонам огляделся. Но ничего, никто не бросался к продавщице "порнухи", замызганной лахудре неопределенного возраста, и не волок ее в отделение.